Лекция Ильи Азара

«Звонок спикеру откладываю на полдня». Антилекция Ильи Азара

Как увидеть тему, которая взлетит, и почему интервью с Лукашенко или Путиным — это неинтересно?
Читать Смотреть Раздатки

Спецкор «Новой газеты» и один из самых известных журналистов России Илья Азар отказался проводить в Пресс-клубе лекцию. «Журналистике не научишь, — сказал он, — но если вам что-то интересно, спрашивайте».

Илья Азар работал корреспондентом в Газета.Ru, Lenta.ru, Meduza, на «Эхо Москвы». Делал репортажи из Южной Осетии, Майдана, Крыма, Славянска. Журналист года (2014) по версии журнала GQ, обладатель премии Internet Media Awards в номинации «Журналист новостных изданий». С 2017 года — депутат муниципального округа Хамовники.

Главные темы:

Видеть тему

Вы любите объёмные тексты. А хотели бы написать книгу? О чём, если да?

Чечня. Там много интересных сюжетов, а не только Кадыров или геи. Женщины, исламизация, кровная месть, фонд Кадырова.

Чтобы книга получилась глубокой, ехать придётся на много месяцев. Но это невозможно, просто не дадут работать.

Кто ваш идеальный редактор? Как ищете темы?

С одной стороны, редакторы бесят. С другой, без них трудно. На «Эхо Москвы» у меня редактора не было. Можно было писать как угодно и на любую тему, но в какой-то момент ощущаешь себя в вакууме. И если переходить ко второму вопросу, то именно в выборе темы и нужна помощь редактора.

В России есть журналистка Полина Ерёменко. Однажды она сделала репортаж о судьбе трупа. А всё началось с новости: на Арбате, внутри надписи «Москва», умер бомж. Все почитали, погрустили и забыли. А она подумала: «Это же тема». И проследила путь человека, у которого никого нет. Кто им занимается? Сколько он потом лежит в морге? Где хоронят? Тяжело читать, но очень интересно.

Или Иркутск. Там от «Боярышника» умерло 70 человек. Все написали, но никто не поинтересовался — а что это за люди? Почему они так жили? И снова Полина поехала и написала о погибших.

Согласование, правки и другая боль

Надежда Савченко как-то написала письмо из тюрьмы, почему не считает нужным с вами общаться. Часто ли отказывают в интервью? Почему?

В ситуации с Савченко я сам виноват. Отправил вопросы, но не уточнил, кто я и откуда. Она сочла это проявлением снобизма по отношению к «младшим братьям». Нормальная реакция женщины, которая находится в трудном положении, а какой-то тип бросает ей в лицо вопросы. Я это понял и до сих пор ей симпатизирую.

А интервью не дают сплошь и рядом. Обычная боль в профессии. Заметку ты можешь написать хорошую или плохую, а если тебе не дали интервью, что делать?

Показываете ли вы текст собеседнику перед публикацией? И что по этому поводу говорит редакционная политика Meduza и «Новой газеты»? 

Редакционной политики нет, но российский закон обязывает согласовать текст, если спикер просит. Потому что он соавтор интервью. Раньше пользовались уловками: поговорили, ты убежал и не берёшь трубку. А сейчас все стали прошаренные, и в России согласование — обязательное условие интервью.

Иногда спикер просит удалить что-то важное. Если не захотите, он в суд может подать или разорвать отношения с вашим медиа. Большинство редакций такого не хотят. Особенно в ситуации с чиновниками.

Однажды я брал интервью у [Станислава] Говорухина (российского режиссёра — прим. ред.), который тогда был главой избирательного штаба Путина. Отправил на согласование, а он вычеркнул все упоминания Путина, хотя ничего страшного не сказал. По-моему, речь шла о дебатах, в которых президент отказался участвовать. Я спросил, правильно ли он сделал. Говорухин ответил что-то вроде «кто я такой, чтобы советовать самому Владимиру Владимировичу, но я бы на его месте поучаствовал». При этом он наговорил кучу мерзостей о либералах и оппозиции. И я пожертвовал незначительной цитатой, чтобы более интересные фразы остались. Такой размен меня устроил.

На какие правки никогда не согласитесь? 

Зависит от статьи, ситуации, редакции. Там, где я работал, не возникало ощущения, что тексты исправляют из-за самоцензуры. Один раз пережить можно. Но если бы ситуация повторилась, пришлось бы уйти.

От каких тем отказывались и почему?

От многих. Скучно, неинтересно, не взлетит. Ты это понимаешь, а редактор — нет. Правда, у тебя есть несколько жизней, как в компьютерной игре. Отказался от трёх или пяти заметок, а потом всё.

Почему новости — скучно, а расследования — грустно и бесполезно?

Хотели бы заниматься расследованиями?

Во-первых, мне не предлагали. Во-вторых, в силу характера скучно рыться в бумажках. В-третьих, в Европе или Америке журналистское расследование приводит к расследованию правоохранительных органов. А у нас это бессмысленное занятие. Хотя и достойное.

Другое дело, что после репортажей правоохранители тоже ничем не занимаются. Тобой разве что.

Пробовали себя в других жанрах: новости, колонки? 

Нет. Когда я пришёл в Lenta.ru и начал писать новости, то уже через три месяца собрался увольняться. Адская работа. Ужасно меня бесила. Я отвечал за блок бывшего СССР и должен был ходить по разным сайтам, выискивать новости, а потом пересказывать своими словами то, что написали другие. Колонки тоже не понравились. У меня нет ни желания, ни достаточного количества оригинальных мыслей. Кажется, к колумнистике я просто не готов умственно.

Интровертность, усталость, «плакать или снимать»

Есть ли истории, которые не отпускают?

Журналист должен максимально отделиться от истории, а многие всё пропускают через себя. Часто такие люди уходят в правозащиту и начинают помогать своим героям. Это немного непрофессионально, но не каждый может себе отказать.

Вы сказали, что вы интроверт. Мешает работе? И как боретесь с этим?

Мешает. Не люблю звонить людям, которые не ждут твоего звонка. Откладываю на полдня, на день. И как с этим бороться, не знаю.

Как понять, что не просто устал, а выгорел?

Если работаешь много лет, то усталость накапливается. Поехать в отпуск мне не помогает, я потом ещё меньше хочу работать. Проблему решает только новая интересная тема.

При виде крови и кишок будете плакать или просто делать свою работу? 

Ну, мы мужики вроде. Не мы с вами, а я и другие корреспонденты мужского пола. Поэтому при виде кишок падать в обморок как-то странно. Надо быть циником. Не зря говорят, что журналисты – неприятные и мерзкие люди.

Но есть работа, которую я ненавижу. Падает самолёт, или происходит теракт. У силовиков никакой информации нет, тебе остаётся разговаривать со свидетелями. И если после теракта их ещё можно найти, то в ситуации с самолётом ты будешь говорить просто со знакомыми, которые пришли положить цветы. И вот ты должен пойти и сказать: «Здравствуйте, вы знали кого-то из погибших?» — а человек плачет. Ужасно. Это ответ на вопрос, от каких тем я отказываюсь.

Журналисту бесполезно бороться за свою безопасность?

Недавно OCCRP опубликовал доклад об убийстве Павла Шеремета. А вы чувствуете слежку? Пытаетесь защищаться?

Когда я ездил в Киев, то встречался с Ильёй Пономарёвым (российский политик, бывший депутат Госдумы — прим. ред.). Как раз тогда убили депутата [Дениса] Вороненкова, с которым он общался. И я спросил: «Ты планируешь какие-то меры предосторожности?». А он серьёзно так: «Да, я перестал «чекиниться» в заведениях, когда нахожусь там, и теперь «чекинюсь», когда ухожу». Я, кстати, тоже стал так делать.

В целом это ответ. Даже пять охранников не спасут от шахида, который готов умереть, чтобы вас убить. Если вы не Путин и вас не пересаживают из одного бронированного автомобиля в другой.

Беларусские темы

Вы сказали, что тексты о Беларуси «не продаются» в России . Почему? 

Это нормально, что людей не волнуют события в чужой стране. Зато жесть интересует всех – когда происходит ваше 25 марта, например (День Воли – прим. «Соль»). ОМОН бьёт людей — вот это класс. А ещё если и посадят!

Вы бы хотели взять интервью у Лукашенко? 

Действующие чиновники — это неинтересно. Не думаю, что можно рассчитывать на искренний разговор с Путиным или с Лукашенко.

Российская журналистика до и после Крыма

В каких российских СМИ Вы могли бы работать?

«Новая газета», Meduza, «Дождь», «Медиазона», «Такие дела». В «Русском репортёре» — нет, их главный редактор открыто поддерживает ДНР.

Какие отношения внутри журналистского цеха в России после Крыма? Дружат ли люди по разные стороны баррикад? 

А после Крыма ничего не изменилось. Всегда была группа государственных СМИ: федеральные каналы, «Российская газета», «Известия», а теперь и Lenta.ru. Многие из них, кстати, не разделяют официальную позицию по Крыму. «Просто надо кормить детей», — так говорят. И была группа так называемых либеральных журналистов. На мероприятиях они не знакомятся, даже желания такого не возникает. Это не конфликт, просто равнодушие друг к другу.

Полное видео встречи смотрите здесь

Главные темы:

Согласование и правки: уступать в мелочах, чтобы выигрывать в главном

Почему Надежда Савченко не дала интервью Азару? И часто ли отказывают другие?

Нужно ли до публикации показывать текст собеседнику?

На какие правки можно согласиться, на какие — никогда?

Сколько раз можно отказаться от редакционного задания, чтобы тебя не уволили?

Как увидеть тему?

О чём Азар хотел бы написать книгу?

Как придумать тему, которая взлетит?

Почему без редактора не обойтись, хоть он и бесит?

Новости скучны, а расследования бесполезны?

Интровертность, усталость и ненавистные темы

Как спастись от хронической усталости?

Равнодушие при виде крови и кишок — это профессионализм или профдеформация?

Как журналисту защититься от преследования?

Какие новости о Беларуси читают в России?

И планирует ли Азар интервью с Лукашенко?

Российская журналистика до и после Крыма

Лучшее на Соли

Советуем